— Я надеюсь, что вы его не обижаете? — строго произнесла мать. — Нет конечно! — быстро ответила девочка, — просто он какой-то странный дедушка

Гляделки…

  • — Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? — девочка отошла от окна и посмотрела на мать.
  • — Какой дедушка? Григорий Иванович?
  • — Наверное, — пожала плечами девочка.
  • — Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, — улыбнулась мама, — свежим воздухом дышит?
  • — А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? — не унималась дочка, — я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.
  • — Он же старенький уже, — терпеливо объяснила мать, — может он тебя не услышал просто.
  • — А еще… А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.

  • — Я надеюсь, что вы его не обижаете? — строго произнесла мать.
  • — Нет конечно! — быстро ответила девочка, — просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими — нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один…

Женщина покачала головой и присела на стул.

  • — Дело в том, что он…
  • ***
    — Ну что, играем? — Смерть остановилась у скамейки и взглянула на старика, — кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться…
  • — Слушай, подруга, я вот сижу и думаю — тебе скучно жить или что?
  • — В каком смысле? — немного растерялась Смерть.
  • — Что ты меня мучаешь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?

Смерть вздохнула и присела на скамейку напротив.

  • — Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения.
  • — Ишь ты, как заговорила! — старик покачал головой, — элемент! Справедливость! Книжек начиталась что ли?
  • — Да, не так давно я освоила и это умение, — засмеялась Смерть, — был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания.
  • — Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь?
  • — Ну, весело же… — удивилась Смерть, — выиграл — живи еще. Проиграл — с вещами на выход. Несправедливо что ли? Да и мне развлечение какое никакое.
  • — А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь?
  • — Ждать, — пожала плечами Смерть, — с одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего… Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся.
  • — Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо?
  • — Скучный вы какой-то, — махнула рукой Смерть, — думаете, мне интересно каждый день таких как вы под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.

Старик ненадолго задумался.

  • — Ну что ж… Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем?

Смерть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась.

  • — Давайте. Правила прежние — кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали…
  • ***
    — Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, — убирая часы в карман и, вствая со скамейки, произнесла Смерть, — гляделки — игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно?
  • — А чего мне тебя бояться-то? — усмехнулся старик, — тем более, что мы с тобой уже давно знакомы, и я успел на тебя насмотреться.
  • — Да? А когда, простите?
  • — Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был… Немцы нас утюжили тогда по полной. Совсем не давали продохнуть. Вот и в тот день накрыли они нас своей артиллерией. Да так, что головы не поднять, — старик покачал головой, — лежу я, значит, в траншее. Вжался весь в землю — страшно же, знаешь как!? Гляжу, а по краю санитарка наша бежит — Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дура ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом… Последнее, что видел — как ты рядом стоишь, да на меня смотришь.
  • — Честно говоря, не помню уже, — пожала плечами Смерть, — тогда время такое было — каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами… Так чем закончилось-то?
  • — Чем закончилось? Контузило меня тогда страшно и осколками нашпиговало. Врачи с того света вытащили. Так для меня война и закончилась.
  • — Ого, — удивилась Смерть, — не знала, что вы-то, оказывается, герой.
  • — Да ладно тебе, — махнул рукой старик, — любой бы так поступил… Ладно, пойду я домой. И ты иди.

Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка.

  • — Ой, извините, — поняв, что чуть не ударила деда дверью, прошептала она.
  • — Да ничего страшного… — ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог.
  • — А давайте я вам помогу? — затараторила девочка, — мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что…
  • — Я сам, ничего страшного, — попытался перебить ее старик, но было уже поздно.
  • — … потому что вы на войне ослепли и ничего не видите.

Смерть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду замерла и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.

  • — Григорий Иванович, — тихо произнесла она.
  • — Да? — старик медленно обернулся.

Смерть недолго помолчала.

  • — А что с санитаркой стало? Живая?
  • — Валечка? Дома она. Болеет сильно. Поэтому никак нельзя мне помирать. Не выдержит она этого, не справится сама.
  • — Поженились что ли?
  • — Ну да. После войны расписались. Так и живем с тех пор.

Смерть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик стоял у двери и, оперевшись на трость, молча ждал ее решения.

  • — Я тут подумала… Скучная это игра — гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру.
  • — Пару лет? — произнес старик, — ну что ж, и на том спасибо… Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.
  • — Чего? — притворно громко выкрикнула Смерть, — я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.

Смерть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прочь.

ЧеширКо